Роберт Стивенсон

                      1850-1894

       Вийон возникнет из провалов времени: огромных, как вселенная, Вийон возникнет, пластично сконструированный Стивенсоном – из огня и нищеты, бандитского куража и мечтаний о сытости; и Париж, заметаемый снегом, развернется панорамой – Париж, куда забредают волки и замерзшие трупы могут лежать на улице – не представить…
        Не вообразить тех слоистых бездн времени, что бушевали когда-то: как раз тогда, когда мэтр Франсуа Вийон - с головою, напоминающей огромный жареный фундук, выскользнет из трактира, где, член банды под названием «Раковина», был свидетелем убийства.
    «Ночлег Франсуа Вийона» - сильно слаженный рассказ: в чем-то неожиданно перекликающийся со «Странной историей доктора Джекила и мистера Хайда»…
          Чем?
        То, что оба, совместившись, вполне уютно гнездятся в душевных тайниках Вийона: гения и злодея; хотя само повествование о раздваивание человека исполнено необычной словесной музыкой…
        Фантазия и реальность сходятся, и, любой, если приглядится к себе, знает, как жуткая рожа Хайда – нет-нет – да и проглянет из него, скалясь.
          С зубов кровь что ли стекает?
    Полюса, заложенные в человеке, очевидны, но, зафиксированные образно, становятся отчетливей: не говоря – просто интересно читать.
            Как в детстве – «Остров сокровищ» было.
       Замирали поколения мальчишек: каждый – в себе, не чувствуя никакой общности, следя за развитием приключений; замирали, погружаясь в трепет души, жаждущей подобных событий, ассоциируя себя с тем, или иным персонажем.
         Джим пройдет крутым маршрутом – прежде, чем станет мужественным.
        Сильвер не однозначен: предает, но и спасает Джима: собой, собственно, неоднозначность и символизируя.
        Жажда богатства владеет большинством: в разной мере; здесь она выплескивается в роман, мощно организуя его.
        Билли Бонс, утверждавший, что «мертвые не кусаются», грузно перемещается внутри романа, тускло светя сабельным шрамом на щеке, и попугай, кричащий – Пиастры! – так и просится в мультфильм.
     Как хороши огромные, с богатыми изображениями папские пиастры! но это к делу не относится: Стивенсон никогда не демонстрировал пристрастия к нумизматике.
          Он был поэтом – прекрасным поэтом, выпустившим на свет балладу «Вересковый мёд»…
       Запоминалась – в виртуозном переводе С.Маршака - легко: текла – мужеством и скорбью, стойкостью и жестокостью:
                                                                    Из вереска напиток
                                                                    Забыт давным-давно.
                                                                    А был он слаще меда,
                                                                    Пьянее, чем вино.
                                                                    В котлах его варили
                                                                    И пили всей семьей
                                                                    Малютки-медовары
                                                                    В пещерах под землей.

        Сумрачность короля, пришедшего далее, представляется живо; и сам Стивенсон этнически – шотландец, из каменного Эдинбурга, сложными токами истории пронизанного.
      В период войны, казавшейся бесконечной: войны Алой и Белой розы – отправит «Черная стрела», и приключения Дика, попадающего в круговорот событий, чаруют и захватывают…
    Они захватят и взрослого, в котором всегда остается нечто от мальчишки; и месть, справедливость, любовь и преданность так смешаны Стивенсоном в сосуде романа, что не оторвешься.
       Он дарил миры миру – свои миры: роскошные, поэтичные и романтические, и мир, хоть и закрученный вечно материальным вихрем, впитывал их – выдуманные и волшебные.
 

            Теннесси Уильямс

                      1911-1983